КОНН Георгий
ЛИНЕЙКА от 22 АВГУСТА 2001 года
Добрый вечер! Очень приятно, что сегодня комендант пришёл на линейку, потому что Родина лишний раз подсуетитилась, решив его наградить. Конечно, грустно, что он уже является полным кавалером "Ордена Юрия Первоникемнезванного", но, тем не менее, у Родины ещё есть сусеков поскрести. С формулировкой "За успешное хождение ёжиками в народ" комендант получает, во-первых, "Удостоверение о занесении в Книгу почёта Министерства внутренних дел", и очень познавательную книгу "Начатки мировидения для солдата и матроса". Поскольку это глубоко не всё ещё: всем известно, что Юрий Иванович в лагере зимой живёт один, и для того, чтобы скоротать долгие зимние вечера, ему тоже вручается книжка "Ловля рыбы руками" (голос Черноморченко: "Ну, спасибо, кормилец ты наш!"), то есть, будет чем прокормиться. Там ещё висит значок "Мастер-самоделкин", но к рукам это не имеет отношения.
Теперь попытаемся взлететь.
Добрый вечер! Сегодня среда, 22-е число. На Руси эта среда испокон называется "Юрьев день" - это единственный день в году, когда Юрий Иванович отпускает крепостных из "Барзовки". Чтобы не нарушать традицию, он и сегодня думает, что завтра все уедут. С одной стороны, он прав: есть поговорка "Всё хорошее рано или поздно заканчивается", но, с другой стороны, он не прав - в этой поговорке речь идёт о хорошем, а не о третьей смене. Это только Юрию Ивановичу кажется, что сегодня он опустит флаг, стукнет, ну, допустим, кулаком по столу, и третья смена рассыплется с криком "Ну и шуточки у Вас, Юрий Иванович!". Но в жизни всё не так, как на самом деле. Третья смена - это как СПИД: сначала удовольствие, а потом никогда не проходит. Это только Юрию Ивановичу кажется, что зимой в "Барзовке" не с кем водки выпить. По кустам надо шарить - наверняка кого-то забыли поднять и увезти! Третья смена всегда есть, просто её не всегда видно. Такая себе инфракрасная армия.
Если кратенько подвести отсутствующие итоги, то сразу ясно, что мы не зря тут провели время на мякине и помидорах. Все увезут с собой яркие впечатления и бугристую фиолетовую печень. Единственный конфликт за всю смену возник между мужчинами и женщинами: женщины всё время пытались дать понять, что они не прочь, а мужчины всё старались взять налить, гоня их прочь! Немудрено, что после такой любви все дети, зачатые в "Барзовке", рождаются ненормальными, и тут же начинают сюда ездить. Да и у взрослых в "Барзовке" под конец случаются странности. По вечерам здоровый, вроде, с виду, человек вдруг становится на карачки и начинает дуть в костёр, хотя и дураку понятно, что так его не погасить.
Конечно, с годами в "Барзовке" становится всё лучше и лучше, видно, что многое надо менять. Зачем в таких количествах возить воду, если водка вкуснее, особенно за те же деньги? Зачем нужны биотуалеты, если верные традициям ветераны всё равно ностальгически гадят в кустах? Зачем столько мобильных телефонов, если, по ощущениям, всё равно все звонят с моего? С таким количеством вопросов придётся попридержать до холодов команды "Что? Где? Когда?". Кстати, зачем тут играть в "Что? Где? Когда?" - это ещё один вопрос на их потную и сонную послеобеденную эрудицию. А вот из положительных моментов нужно отметить магазин, что все и сделали неоднократно. Зная, с кем он имеет дело, Юрий Иванович круто просёк конъюнктуру. Ведь что нужно настоящему барду? Вечером водяра, конина и сладкая подушечка, а по утрам - хлебнуть чернил, и плакать. Спасибо, в ассортименте всё было!
Но особенно ладно у нас обстояли дела с кином. Вот и сегодня прямо на экраны пошатываясь выйдет четвёртая серия нашумевшего и задолбавшего сериала "Пожар". Это последняя, хочется верить, серия, которая называется "Пожар уехал, клоуны остались допивать".
Сцена первая: "Барзовка", нечеловечески тихо. В углу лагеря на полуразложившемся диване сидит Юрий Иванович Черноморченко и ритмично занимается любимым делом. В руках у него метроном.
Метроном: - Буль… Буль… Буль…
Юрий Иванович: - А я совсем даже и не пью, это просто не ту фонограмму подложили!
Опрокидывает метроном себе в рот.
Метроном: - Это не тот видеоряд подложили, я, вообще-то, стакан.
Юрий Иванович: - Замнём, - заминает, и смотрит из-под ладони вдаль. - Фуфло пейзаж, сплошные пальцы.
Голос режиссёра: - Ладонь выше подними!
Юрий Иванович, без всякой логики: - Жарко…
Гольянов, раздувая под ним костерок: - А не сиди на моём диване!
Юрий Иванович: - Молчи, понял?
Гольянов: - Не понял.
Юрий Иванович: - Тогда не молчи! Слава Богу, сегодня, наконец, закрытие.
Гольянов: - Господи, опять бредит… Кстати, кто сидит на моём диване, должен хотя бы полбутылки принести!
Юрий Иванович: - Нет проблем! - ломает об колено бутылку. - Держи пол бутылки, он называется донышко.
Гольянов: - Не хулигань!
Юрий Иванович: - А хули ганить? Вещи пора паковать! Сегодня закрытие.
Пакует вещи Гольянова.
Гольянов: - Знаешь, что я тебе сейчас сделаю?
Юрий Иванович: - Знаю, подарок! Возьмёшь, например, и уедешь.
Гольянов: - Щаз! - покрывает дёрном крышу землянки с торчащей трубой печурки. - Мы ещё с тобой Новый год встретим!
Появляется Дед мороз с пушистой белой бородой.
Юрий Иванович: - О! Новый год, можешь уезжать.
Гольянов: - Это Цекало пятый день со спектакля идёт.
Цекало: - О, Русь моя!..
Юрий Иванович: - Десятый стакан, не меньше… Ладно, раз ты сегодня такой русский, изобрази соловушку.
Цекало: - Да на раз! Сейчас засуну два пальца в рот, да как свистну!..
Засовывает.
Юрий Иванович: - Ну, дай Бог, дай Бог…
На всякий случай, прячется за Гольянова.
Сцена следующая: лагерь, со стороны столовой доносится лязг и крики сметаны.
Юрий Иванович: - Опять измученный народ бьётся с лютым творогом.
Появляется Баринов с кастрюлей.
Баринов: - Я творог привёз! - поднимает крышку, показывает распухшего кота. - Он внутри.
Юрий Иванович: - Не понял! А что они едят?
Из столовой выходит Седелев, помешивая сметану в стакане водки.
Седелев: - Вот её, родимую, и едим!
Юрий Иванович: - Вот за что я тебя люблю, так это за то, что ты не Розенбаум.
Седелев: - А кто я?..
Юрий Иванович: - Восьмой стакан, не меньше.
Седелев: - Подожди, я запишу…
Режиссёр, смотрит в текст: - Сейчас реплика Гольянова: "Какой же Вы, Юрий Иванович, полный и законченный наш любимец!"
Гольянов: - Понял. А не сиди на моём диване! А не сиди на моём диване! А не си…
Режиссёр: - Отмотай назад!
Юрий Иванович: - С удовольствием! - с удовольствием отматывает на зад Гольянову, и, открывая рот, говорит: - Гольянов, лучше добром уезжай!..
Гольянов: - А то что?
Юрий Иванович: - А то всё равно больше водки нет.
Показывает Гольянову два часа подряд прямо из горлышка как в лагере нет водки.
Гольянов: - А деньги есть?
Юрий Иванович: - А сколько надо, чтобы ты уехал?
Гольянов задумывается, на его лице пятнами проступает жадность.
Юрий Иванович: - Ну, прикинул?
Гольянов: - Прикинул… Всё равно мало получается! Так что я лучше останусь. Юра, ты рад?
Юрий Иванович пропускает вопрос мимо ушей, говорит сквозь боль: - А вот, между прочим, Тучинский с Самойловичем уже уехали…
Сильно и регулярно щиплет себя, чтобы заплакать от горя.
Гольянов: - Не говори "гоп"!
Юрий Иванович: - Да хоть два гопа - всё равно уехали!
Из кустов выходит Тучинский с руками в чехлах.
Юрий Иванович открывает рот, но, не найдя слов, заливает туда стакан водки и говорит вместо закуски: - Здрасьте, я ваша тётя…
Тучинский: - Тогда шолом, я ваш дядя! Проклятый склероз - совсем забыл, что мне сегодня уезжать нельзя!
Юрий Иванович, смотрит в календарь: - Уже шестая суббота на этой неделе…
Гольянов: - Кто это?
Юрий Иванович: - Тучинский. Любимец женщин и детей.
Гольянов: - Понятно, альфонс-педофил, - Тучинскому: - Очень приятно, Гольянов, активист женского движения зумом вперёд-назад.
Юрий Иванович: - Что вы дурака валяете?
Гольянов: - Лишний раз за знакомство выпить не помешает.
Отвинчивает крышку, пытается налить.
Тучинский: - Это фотоаппарат.
Гольянов: - Ой, как кстати!
Смотрит в дырку, пытается найти кнопку.
Юрий Иванович: - А это - "Перцовка"!
Гольянов: - Блин, как сложна жизнь!..
Падает.
Из прострации высовывается Седелев: - А вот в народе говорят, что через месяц закрытие…
Юрий Иванович встаёт во весь свой гигантский рост, и чтобы казаться ещё выше, подпрыгивает: - А я сказал, сегодня закрытие!
Хор из 60-ти москалей: - Москва словам не верит! О, Русь моя, как сладко без тебя!
Режиссёр: - Ребята, я вам не мешаю?
Юрий Иванович: - Хорошо, что напомнил, мешаешь! А ну-ка, раз, два - взяли!
Свист пролетающего тела, чавк, радостный женский визг: - Бабоньки, прямо с неба мужик в очко свалился!
Юрий Иванович: - Итак, я всем напоминаю, что сегодня…
Тучинский, перекрестясь на иврите, делает неуловимое движение руками. Юрий Иванович замолкает. Тучинский долго бьёт поклоны и объясняет Богу, что другого выхода таки не было.
Юрий Иванович, выплёвывая кляп: - А я просто уверен, что сегодня закрытие! Оглашаю программу: опустить флаг, и чтоб я вас тут не видел!
Гольянов: - Принято единогласно за исключением второго пункта. Поэтому выпьем за консенсус!
Отвинчивает крышку, пытается налить.
Юрий Иванович: - Это фотоаппарат!
Гольянов наливает из фотоаппарата: - Это я в прошлый раз лоханулся, а теперь у меня всюду водка!
Тучинский, поднимая языком стакан и опрокидывая в рот: - Хорошо пошла…
Юрий Иванович: - А тебе что, пить можно?
Тучинский: - Да, но только справа налево.
Зубами вытаскивает из-за пазухи свиную ногу.
Юрий Иванович: - А тебе что, свинину можно?
Тучинский неспеша обгладывает кость, падает на колени и начинает рвать на себе пейсы: - Боже, ты видел? Меня кинули - сказали, что это куриный хрящик… Ты видел, Боже? Алё, гараж, я кого спрашиваю?!
Голос с неба: - Крестился бы ты, что ли…
Следующая сцена: Москва, кабинет Сталина в Кремле, в углу на корточках Сталин и Молотов сидят по нужде народа. Входит Юрий Иванович Черноморченко.
Юрий Иванович: - О-па!.. Вообще-то, я в свою палатку шёл.
Сталин: - Мне кажется, что это минимум 10 стаканов. А Вы как считает, товарищ Молотов?
Молотов: - Фигню Вы говорите, но я, товарищ Сталин, с Вами спорить не дурак, - в сторону: - Лидер гнойный…
Юрий Иванович трясёт башкой, во все стороны летят чёртики. Он в палатке, в углу на корточках сидят Гольянов с Тучинским.
Юрий Иванович: - Злопамятные вы, ребята!
Гольянов: - А правда, что в ноябре закрытие будет?
Тучинский: - Зачем? Сколько там от ноября до того лета!
Юрий Иванович: - Ах, так? Тогда я сам уйду, фиг ли мне собираться, взял сейф, и пошёл!
Практически удачно выходит из палатки с гордо поднятой головой.
Голос Гольянова: - Голову-то отдай!..
Звучат мерные удары колокола.
Юрий Иванович: - Наконец-то! Надеюсь, это последние уезжают.
Лицемерно роняет скупую, неубедительную слезу.
Голос Гольянова: - Размечтался!
Юрий Иванович: - Кто здесь?
Голос Гольянова: - Это я, голос Гольянова. А сам он на панихиде, Баринова в Керчь провожают.
Юрий Иванович: - Так он же каждый день ездит!
Голос Гольянова: - А мы каждый день и провожаем, лишний раз выпить за разлуку не помешает.
Юрий Иванович: - А у меня сюрпрайз! Закрытие, о необходимости которого так долго мне снилось последние два месяца…
Из кустов появляется Цекало.
Цекало: - Мужчина, потанцуем кадриль?
Юрий Иванович: - Да что здесь происходит?!
Цекало: - Конкурс имени Чайковского на лучшего гей-славянина. Ну, нет, так нет - видали мы таких Бараев!..
Сплёвывает, попадает, уходит. Из тех же кустов выскакивает комендант с целлофановым кульком.
Комендант: - Лови, обрадуешься! - кидает Юрию Ивановичу полный кулёк ёжиков. - Ну, как я тебя наколол? - четыре часа смеётся.
Юрий Иванович: - А я начинаю спускать флаг!
Начинает, спускает.
Из очередных кустов снова появляется Тучинский.
Юрий Иванович: - Шабат акбар!
Тучинский: - Шабат шабаш! Я на 15 минут крестился взять стакан отметить праздник, полгода до закрытия - это тебе не хрен собачий!
Юрий Иванович: - А вот и хрен! Стимулирую процесс… - хватает Тучинского, швыряет в сторону шлагбаума. - Здравствуйте, товарищи!
Голос Тучинского из-под небесья: - Нельзя так разбрасываться людьми!
Юрий Иванович хватает следующего, прицеливается.
Седелев, отчаянно вырываясь: - Я ликвидатор!
Юрий Иванович: - Нафиг, сам всё взорву!
Свист пролетающего тела. На голову Юрию Ивановичу падает Тучинский с нимбом на голове.
Тучинский: - Посмотри, чем от меня наверху отмазались!
Из места своего компактного пребывания появляется голова режиссёра.
Режиссёр: - Между прочим, наш сериал называется "Пожар".
Юрий Иванович: - Отличная идея!
Хватает канистру, поливает ландшафт вместе с торчащими из него друзьями.
Гольянов, слизывая струйки: - Хорошо, но мало…
Юрий Иванович принюхивается. Его настигает запоздалое прозрение.
Юрий Иванович: - Баринов, где бензин?
Баринов: - А зачем? Всюду водка, чтоб лишний раз не бегать. Кстати, я продукты привёз!
Юрий Иванович: - Какие, нахрен, продукты?
Баринов: - Водку, естественно! Приходи вечером к костру, посидим, отметим 100 дней до закрытия.
Юрий Иванович: - Злые вы, уйду я от вас.
Уходит в шинок за водкой.
Финальная сцена: вечер, всем кажется, что горит костёр, вокруг сидят 120 человек и рассказывают в горлышко бутылки почему всё, что было хорошо, на самом деле плохо. Неподалёку Юрий Иванович третий час пытается опустить упирающийся флаг.
Юрий Иванович: - Хрен с тобой, виси, - слезает с мачты, кричит в темноту: - Автобус пришёл! Все едут прямо сейчас.
Голос из темноты: - А у нас ещё вещи не собраны…
Юрий Иванович: - Ну, вы балованы! Нафига с вещами за водкой ехать?
Бурные аплодисменты, крики "Ура!", голос Тучинского "Зря Самойлович в такую хорошую субботу уехал", голос Самойловича "А я тут, в кустах, я из "Рафика" выпал!", народ ликует, на кухне две кошки, поддерживая реноме лагеря, мяукают авторскую песню.
Конец фильма. Антракт на 12 месяцев!
| 